Йэн Ашер - Человек, который продал жизнь на eBay

После продажи кэмпера я последние несколько недель жил на диванчике у Эвана в его квартире у пляжа – и решил, что ему, наверное, пора бы от меня отдохнуть. И забронировал билет в Сан-Франциско, попрощавшись с Лос-Анджелесом и своей процветающей голливудской карьерой.

Я снова остановился у Сюзан и много времени проводил за компьютером, пытаясь разобраться со следующими несколькими неделями. Я постоянно поддерживал контакт со службой национальных парков острова Рождества. В итоге стало ясно, что дожди не начались вовремя и крабы не могли совершить ноябрьскую миграцию, так что теперь это событие почти точно переносилось на декабрь.

Наконец-то я смог забронировать себе авиабилеты и распланировать кое-какие официальные встречи! Новое расписание означало, что у меня появляется окошко в календаре в первой половине ноября, и быстрый поиск обнаружил несколько очень дешевых рейсов из Куала-Лумпура в Китай. Может быть, я сумею втиснуть в этот промежуток еще одну цель.

Мне нужна была китайская виза, и осталась всего пара дней в Сан-Франциско, чтобы ее получить. Я провел несколько нервных часов в китайском посольстве, пытаясь справиться с занудливой китайской бюрократией. Могу ли я показать им свои авиабилеты и бронь на гостиницу? Я пока не обзавелся ни тем ни другим, поскольку не сумел получить визу. Ах, но вначале вы должны бронировать билеты и размещение в отеле. А если я это сделаю, будет ли мне гарантирована виза? Ах нет-нет, извините, мы не даем никаких гарантий по визам!

Издергавшись, я забронировал билет и место в хостеле в Пекине и должен был уплатить удивительно разумную цену за то, что у меня примут заявление. И испытал колоссальное облегчение, получив обратно свой паспорт с 30-дневной визой внутри.

Когда я вновь оказался дома у Сюзан, опять началась наша несколько напряженная и пронизанная ссорами рутина. К тому времени мы уже оба поняли, что пары из нас не выйдет. Временами она меня ужасно раздражала, поскольку ей требовалось очень много времени на какое-нибудь дело, и все должно было быть сделано только так-то и так-то, и никак иначе. Мне стыдно за то, что мое раздражение порой было слишком сильным, чтобы его сдержать, и я ненавидел себя, когда позволял ему выплеснуться наружу.

Мне часто вспоминалась песня, с которой я однажды давным-давно познакомил Лору, сказав, что текст песни прекрасно объясняет мои чувства к ней. Что еще важнее, прибавил я, его слова говорят о том, как я отношусь к себе, когда я рядом с ней:

И теперь я верю в любовь, я верю в любовь,И это ты тому причиной.Потому что когда я смотрю на себя в зеркало,Я вижу лучшего человека, чем прежде.

Когда я был с Сюзан, я не видел этого самого лучшего человека в зеркале. Мне было грустно от того, что между нами ничего не получается, потому что она была замечательной, заботливой женщиной. Однако я испытывал и некоторое облегчение от того, что еще до конца месяца улечу в Мексику.

После пятничной поездки на Монте-Альбан я пошел бродить по Оахаке, упиваясь праздничной атмосферой. Картины из песка и уличные украшения – здесь есть на чем задержаться взгляду.

Позже вечером я выпил пару пинт пива и довольно много порций мескаля – местного напитка, несколько напоминающего текилу, с компанией других путешественников во дворе хостела. Так что вчера старт у меня был «медленный и неторопливый», как поется в песне.

Я пустился в путь поздним утром, чтобы попасть в ближний городок под названием Туле – по совету коллеги-путешественницы и обитательницы нашего хостела Ребекки. Некоторое время пытался задавать вопросы на кипуче многолюдной, полуразвалившейся автобусной станции, чтобы выяснить, какой автобус мне нужен, но мой скверный испанский давал в лучшем случае сомнительные результаты. В конечном счете я сдался, сел в одно из маршрутных такси с компанией местных и был приятно удивлен тем, что дорога длиной 13 км обошлась мне всего лишь в 8 песо (около 70 центов).

В Туле в общем-то не на что смотреть, кроме потрясающе огромного «Арбол де Туле» – дерева, которому, по приблизительным оценкам, более 2000 лет и которое по-прежнему отлично себя чувствует. По сравнению с ним церковь, на чьей земле оно растет, кажется просто карлицей. Было приятно сидеть в его тени и размышлять над историей, которая творилась на протяжении его жизни.

Вернувшись в Оахаку, я стал фотографировать большие песчаные картины-скульптуры на Сокало, центральной площади города, пока еще была возможность сделать это при солнечном свете. Позднее вечером встретился с Ребеккой, Марком, Карен и еще пятью путешественниками, и мы отправились на Пантеон де Сан-Мигель, главное кладбище города. По дороге мы столкнулись с компарасой – парадом, участники которого были одеты в хэллоуинские костюмы, в сопровождении неумеренно восторженно марширующего оркестра и некоторое время шли вместе с ними.

Само кладбище, освещенное горящими свечами, обладало совершенно особенной атмосферой. Шли приготовления к концерту, который должен был состояться позже вечером, и оркестр и хор готовили себе места для выступления.

Я много читал о кладбище, расположенном дальше за городом, в местечке, которое называется Хохокотлан (или просто Хохо – с гортанным испанским акцентом на звуке «х»!), и очень хотел отправиться туда. Бо́льшая часть остальных членов нашей компании с удовольствием осталась в городе, и под конец только я и финка-путешественница Эсси отправились искать такси, найти которое оказалось гораздо проще, чем мы ожидали.

Мы вошли через кладбищенские ворота – и нас охватило чувство благоговения. Это кладбище прекрасно, именно так я себе его и представлял. Насколько хватало глаз, виднелись могилы, покрытые затейливыми цветочными украшениями и освещенные свечами. Возле многих могил сидели члены семей всех возрастов и поколений, от старейших прабабушек и прадедушек до спящих младенцев.

На многих могилах царило тихое и задумчивое настроение, но в других местах празднование шло полным ходом. В воздух взлетали фейерверки, играли оркестры. Слышались смех и приветственные возгласы.

Я некоторое время разговаривал с парнем, который сидел вместе с семьей на могиле своего отца. Он объяснил, что они пришли побыть со своими родственниками, дать им знать, что их по-прежнему любят и что им – в этот один-единственный день каждого года будут рады, когда они вернутся и воссоединятся со своей семьей. Многие принесли с собой любимые кушанья или напитки покойного родственника, чтобы порадовать его, и, разумеется, мескаль повсюду лился ручьем.